ЗАДАТЬ ВОПРОС ЗАКАЗАТЬ ПЕРЕВОД

ВСЕ, ЧТО МОГЛО БЫТЬ СКАЗАНО

20 Авг 2014

Эвандро Магалхаес (Ewandro Magalhaes)

10 сентября 1934 года в Нюрнберге был произнесена речь, которая навсегда изменила мир. Тысячи фанатичных немецких юношей выстроились в ровные фаланги на поле Цеппелина, в то время как Адольф Гитлер завершал своей красноречивой и вдохновенной речью 6-й съезд Национал-социалистической немецкой рабочей партии.

На той неделе Гитлер уже успел сделать ряд публичных выступлений, впервые в качестве всемогущего фюрера немецкого народа, который уже признал его своим канцлером. За несколько дней до этого путем незаконного провозглашения и благодаря сокрушительной победе на всенародном голосовании он получил безграничную власть над страной и ее могущественной армией.

Политическими интригами и многообещающими заверениями о грядущей непобедимой империи, которой суждено просуществовать тысячелетия, он добился расположения и подчинения немецких граждан и солдат. Обладая натурой, просто завораживающей людей, ему, уроженцу Австрии и доселе заурядному политику, принявшему германское гражданство лишь двумя годами ранее, удалось склонить в свою пользу страну с националистическими настроениями. Одной только силой красноречия он вскоре сумел вовлечь миллионы добропорядочных немцев в событие, которое стало впоследствии самым кровавым конфликтом в истории человечества. Такова сила слов.

Однако в этот день произошло еще одно событие. По другую сторону границы, в 500 милях радиослушатели во Франции потрясенно вслушивались в сообщение, которое передавалось на их родном языке одновременно с их звучанием на немецком. Андре Каминкер, легендарный в те времена переводчик, с неохотой согласился дублировать речь на лету, передавая каждое слово и мысль на французском эквиваленте, в режиме реального времени. До этого никто и никогда не предпринимал таких попыток, да и сам Каминкер сомневался, что это возможно. Так или иначе, ему удалось справиться с поставленной задачей, благодаря чему зародилась новая форма коммуникации. Так и возник синхронный перевод.

Значение этого открытия не смогли оценить сразу. Вскоре после этого мир погрузился в войну, и данная методика была отложена еще на 10 лет.

Десять лет спустя все внимание мировой общественности было вновь обращено к Нюрнбергу, когда союзники попытались положить конец бессмысленному конфликту и беспрецедентному геноциду, который Гитлер обрушил на Европу. Произошло событие, на котором двадцать одного нацистского чиновника, обвиняемого в различных преступлениях и зверствах, привлекли к ответственности, и которое впоследствии вошло в историю как первый в современности трибунал по военным преступлениям.

В процессе подготовке судей, прокуроров и консультантов по данному историческому делу возникла практическая проблема. Все показания и каждое свидетельство, представленное в суде, должны были быть переведены с языка оригинала на три других. Применение лишь последовательного перевода - традиционной устной техники перевода, при которой говорящий и переводчик выступают по очереди - сделало бы процесс слишком утомительным и затянутым. Кроме того, это было и слишком рискованно. Главный прокурор США Роберт Джексон опасался, что обвиняемые могли использовать процесс как трибуну для оправдания своих злодеяний и снискать к себе сочувствие в их неприятном положении. Чем дольше бы длилось разбирательство, тем выше был бы риск, что немцам удастся превратить процесс в фарс: трибунал на тот момент еще не имел правовой основы для слушания дел, которые еще предстояло квалифицировать как преступления.

Новый, непроверенный метод устного перевода, обещавший вдвое сократить продолжительность трибунала, теперь необходимо было расширить и усовершенствовать. Компания IBM проводила эксперименты с использованием «параллельной телефонной системы» и предложила свое оборудование в качестве опытного образца на безвозмездной основе, тем самым решая проблему аппаратного оснащения. Задача по внедрению в работу данной системы с привлечением людей, еще необученных новой технике мгновенного перевода на немецкий, английский, французский и русский языка, была возложена на Леона Достерта, который ранее служил переводчиком у генерала Дуайта Д.Эйзенхауэра.

Первые привлеченные к работе специалисты яростно возражали против предложенной системы. Они возмущались обезличиванием их работы, тем, что их будто «помещают в аквариум», а также нечеловеческой скоростью, которая требовалась от них при переводе. Достерт, однако, настоял на том, что новая система вполне осуществима, и организовал обучение, каким бы сокращенным оно ни было, работе с этой системой для переводчиков, юристов и судей.

 20 ноября 1945 года открылось первое заседание суда. Осознавая всю оказанную честь и возложенную на него ответственность, судья Джексон несколько недель проработал над своей речью. Ему удалось тщательно подобрать слова:

«Злодеяния, за которые мы требуем осуждения и наказания, были совершенны с такой расчетливостью, такой злобой и такой разрушительностью, что человечество не может их проигнорировать, ибо не сможет выжить, повторись подобное вновь.[1]»

И снова сила слов смогла задать нужный тон. Этим вступлением надежды нацистов на возможное опровержение предъявленных им обвинений сильно пошатнулись. На протяжении почти четырех часов Джексон удерживал внимание зала суда искусной полемикой, в рамках которой трибунал «стал самой значимой данью, которую власть когда-либо воздавала рассудку[2]».

Разделенные на три группы по 12 человек в каждой, переводчики сменяли друг друга каждые 45 минут и переводили каждое слово, произнесенное в суде, на свой язык, делая при этом все возможное, чтобы передать тончайший смысл фигур речи и донести эмоциональную окраску каждого высказывания. Для компенсации слишком серьезных умственных и психологических нагрузок, которым подвергались переводчики в работе, им предлагался один выходной за два рабочих дня. «Выходной был особо желанным после этого нескончаемого перечисления ужасов в зале суда,» - вспоминает Патрисия Вандер Элст (Patricia Vander Elst), один из переводчиков на Нюрнбергском процессе. Она также помнит, как нелегко было жить «среди угрюмых жителей города, который представлял из себя лишь груду развалин[3]». По ее словам, спустя всего лишь четыре месяца проживания в Нюрнберге она стала чувствовать себя на 10 лет старше.

Несмотря на ограниченный уровень подготовки, основоположникам нового вида перевода удалось справиться с возложенными на них задачами, произведя на многих сильное впечатление. Уитни Харрис (Whitney Harris вместе со всеми работниками американской прокуратуры, присутствовавшими на заседания, неустанно поражалась системе «мгновенного перевода»: вся речь, передававшаяся по входящей линии, мгновенно переводилась на другие языки высококвалифицированными переводчиками. Перевод направлялся по телефонным проводам ко всем креслам в зале суда и затем поступал в наушники, подсоединенные к коммутатору, позволявшему слушателю выбрать нужный язык перевода. Это был первый в истории случай использования подобной системы на судебном процессе, и более того, в процессе такой длительности и сложности.[4]

Трибунал продолжался еще 10 месяцев, создав важный прецедент в международном праве. Из 21обвиняемых только трое были оправданы. Семеро получили тюремные сроки, а 12 человек были приговорены к смертной казни через повешение. В своей заключительной речи на суде 26 июля 1946 г, обращаясь для большей выразительности к произведениям Шекспира, Джексон сказал о подсудимых:

«Они стоят перед судом так же, как запятнанный кровью Глостер стоял рядом с телом своего убитого короля. Он умолял его вдову так же, как они умоляют вас: «Скажи же, что не я умертвил его».  На что королева ответила: «Тогда скажи, что он и не убит. Он же мертв из-за тебя». Сказать, что эти люди невиновны, было бы столь же верно, как сказать, что не было войны, нет убитых и не было никакого преступления[5]».

Джексону удалось доказать «невероятные события достоверными фактами». Благодаря ему подсудимым обеспечили правосудие, которое «в былые времена величия и власти они никогда не предлагали ни одному человеку.» В завершение, словно убеждая общественность в справедливости процесса, он заявил: «В будущем никто не спросит с опаской, что могли бы сказать нацисты в свое оправдание. Человечество будет знать: все, что только можно было сказать, им было дозволено».

И в самом деле, все, что можно было сказать, было сказано и услышано на четырех языках благодаря мужчинам и женщинам, которые осмелились бросить вызов стереотипам и согласились на непростую работу за стеклом в том далеком 1945 году. 

Типично немецкий город Нюрнберг стал свидетелем как начала, так и конца жестокой войны. Как и большинство других, это была война, которая велась винтовками и штыками. И как одной из многих, что велись до или после нее, начало и сокрушительный конец ей положили блистательные речи. Такова мощь языка.

Ссылки:

  1.  Nuremberg Trials. Opening Address for the United States. Justice Robert Jackson, http://bit.ly/Jackson-Nuremberg.
  2. Ibid.
  3.  First-hand account of the Nuremberg Trials published on the website of the International Association of Conference Interpreters (2003), http://aiic.net/p/983/lang/2).
  4. Harris, Whitney. Tyranny on Trial: The Trial of the Major German War Criminals at the End of World War II at Nuremberg Germany 1945-1946 (Southern Methodist University Press, 1999), 27-28.
  5. Nuremberg Trials. Justice Robert Jackson’s Summation for the Prosecution, http://bit.ly/Jackson-summation.