ЗАДАТЬ ВОПРОС ЗАКАЗАТЬ ПЕРЕВОД

Статья Бориса Аронштейна, Президента Группы компаний TechInput для МПК9

17 Окт 2018

Российский переводческий рынок переживает не лучшие времена: общая стагнация национальной экономики и ее огосударствление, девальвация рубля, ухудшающийся инвестиционный климат и международные санкции привели к снижению объема внешней торговли в 2016 году (по данным Росстата) на 36% по сравнению с 2014 годом

Ситуация в последующие годы продолжала и продолжает ухудшаться. При этом рост объемов продаж отдельных переводческих компаний на 10-30% не должен никого обманывать, поскольку рост этот происходит на фоне двукратного (с 1 января 2014 г.) падения курса рубля в отношении основных мировых валют (доллара, евро и фунта стерлингов), что лишь в малой степени «отыгрывает» это падение.

Одним из основных факторов стагнации и деградации российского рынка переводческих услуг является (при переходе почти 70% российской экономики под прямой или косвенный контроль государства) полный ценовой диктат заказчиков этих услуг и практическая отмена рыночного баланса спроса и предложения. В результате, практически повсеместны случаи проведения «псевдотендеров» государственными и квазигосударственными заказчиками, в которых после собственно тендерной процедуры (с учетом не только стоимостного фактора, но и опыта, системы качества, рекомендаций, международных рейтинговых показателей и прочих неценовых факторов) заказчик фактически превращает тендер в аукцион с целой серией так называемых «переторжек», иногда общим числом до 6.

Целью этих переторжек является получение максимально низкой цены, которая совершенно не учитывает рыночной структуры затрат на перевод — одну из высокотехнологичных услуг. При этом заказчику кажется, что, покупая услуги подешевле, он переиграет поставщиков, получит преимущество перед ними. На самом же деле, он переигрывает, в первую очередь, самого себя, получая на «выходе» некачественные переводческие услуги.

Вот несколько примеров из жизни:

Пример 1. Несколько лет назад наша компания участвовала в тендере на поставку переводческих услуг для НИИ (совместного предприятия крупной государственной нефтяной компании и ее международного партнера). После очередной переторжки мы и ряд других конкурсантов были вынуждены выйти из «тендерной процедуры» из-за резко упавшей цены, а контракт достался малоизвестной петербургской компании, у которой на тот момент времени не было даже своего сайта. При этом потенциальный заказчик не захотел учесть того обстоятельства, что наша компания много лет успешно предоставляла ему услуги письменного и устного перевода, а также обучения штатных переводчиков обеих его компаний-акционеров. Через год данный заказчик, абсолютно неудовлетворенный качеством переводческих услуг, объявил новый тендер, на котором цена не была единственным критерием.

Пример второй. Совсем недавно крупная государственная нефтяная компания провела аналогичный «тендер» с несколькими переторжками, который мы покинули после второй. На состоявшейся через два месяца после подписания контракта встрече представитель компании откровенно рассказал нам о совершенно неприемлемом качестве предоставления услуг и даже вопиющих случаях невозможности размещения заказов у подрядчика «в связи с периодической недоступностью последнего по всем каналам связи». Представитель заказчика заявил, что сделает все возможное, чтобы при повторном проведении тендера были полностью учтены технические и другие преимущества конкурсантов.

К сожалению, примеров осознания, пускай и запоздалого, того факта, что получить качественные переводческие услуги за гроши, немного и, что самое печальное, переводческие компании сами «подыгрывают» недобросовестным заказчикам в их демпинговых играх, соглашаясь на любые финансовые условия получения заказа. В качестве примера можно привести крупную государственную промышленную компанию, которая многие годы была нашим заказчиком довольным качеством продукта и услуг. Поддавшись общей тенденции «игры на понижение», компания провела в 2018 году тендер, снова с серией переторжек, который выиграла крупная переводческая компания, предложившая цену немногим выше 5 долларов США. Теперь, как говорит Главный редактор «Эха Москвы» А. Венедиктов, остается только «наблюдать».

Так что же представляет собой справедливая рыночная стоимость (Fair Market Value) переводческих услуг? Или это понятие в высшей степени условное?

Структура себестоимости предоставляемых услуг, безусловно, является индивидуальной для каждого из поставщиков (c учетом конкретного отношения фиксированных и переменных затрат, что, в свою очередь, является производной от объемов продаж, корпоративных стандартов нормы прибыли и т. д.). Наши многолетние расчеты в этой области позволили нам определить следующее соотношение затрат в процентах от цены услуги: «производственные» затраты — 50%, административные затраты — 25%, затраты на корпоративное развитие — 5%, норма прибыли — 20%. Конечно, такая структура себестоимости является частным случаем и может не отражать особенностей учета других переводческих компаний, Например, затраты на менеджеров проекта могут быть производственными у одних и административными у других, однако, в целом, это не меняет структуры расходов и может быть принято за основу для дальнейшей оценки справедливой рыночной стоимости переводческих услуг.

Расчет справедливой рыночной стоимости переводческих (как, впрочем, и любых других видов) услуг следует производить по принципу расчета «нетбеков» (net back prices), т. е. от стоимости закупаемых услуг самим поставщиков. В случае поставщиков переводческих услуг это услуги штатных и нештатных переводчиков, редакторов, корректоров и верстальщиков. Для простоты картины предположим, что для выполнения конкретного заказа требуются только переводчики и менеджеры проекта. Кроме того, необходимо сделать допущение, что действительно хороших переводчиков, не требующих последующего редактирования, можно пересчитать по пальцам, и проживают они в основном в крупных промышленных городах (Москва, Петербург, Новосибирск, Самара, Нижний Новгород).

Попытки сэкономить на переводчиках из провинции или из бывших советских окраин чреваты полным провалом качества в ответственных проектах и возможной потерей заказчиков и репутации. Зарплаты в Москве изучаются территориальным органом Федеральной Службы государственной статистики. Именно это учреждение проводит исследования, какие зарплаты являются востребованными и актуальными на рынке труда в Москве, а также проводит анализ относительно уровня заработных плат в разных сферах деятельности и отраслях.

В соответствии с этим источником (http://visasam.ru/russia/rabotavrf/srednyaya-zarplata-v-moskve.html#i) средняя зарплата в Москве в 2017 году составляла 67 900 рублей (при средней зарплате по России на уровне 35 700 рублей). При этом, по данным сайта (https://promdevelop.ru/rabota/srednyaya-zarplata-v-rossii-v-2017-godu-moskva-sankt-peterburg-regiony/), профессия переводчика в Москве входит в пятерку самых востребованных профессий, что говорит о больших трудностях найма действительно высококлассных переводчиков, а также о том, что их зарплаты почти наверняка превышают средние по городу.

В Петербурге средняя зарплата в 2017 году составила 52 300 рубля, Новосибирске — 29 133 рубля, Самаре — 30 233 рубля, а в Нижнем Новгороде — 24 636 рублей. Если предположить, что переводчики компании равномерно представляют эти пять городов, то их средняя месячная зарплата составит примерно 40 000 рублей. Если переводчик при нормальном графике работы работает 22 дня в месяц и восемь часов в день (то есть 176 часов в месяц), стоимость его стандартной страницы при средней скорости «одна стандартная страница в час» составит 232 рубля. К этой стоимости надо добавить 50% стоимости услуг менеджера проекта, без которого, как основного элемента логистики переводческих услуг, переводы не смогли бы быть получены от заказчика и отправлены заказчику, и без которого также был бы невозможен весь сложный процесс перевода, начиная от выбора переводчиков на проект, и распределения между ними его отдельных частей до согласования работы переводчиков, редакторов, корректоров, верстальщиков и представителей других сопутствующих переводу профессий. Менеджер проекта, как правило, является штатным сотрудником и его средняя месячная зарплата (с учетом всех налогов и отчислений) составляет, по нашим оценкам, 40 000 рублей. Таким образом, к вышеуказанной сумме в 232 рубля на страницу нужно добавить еще 116 рублей. Итог — 348 рублей за стандартную страницу.

При такой производственной себестоимости цена услуги для заказчика должна составлять 700 рублей. И это без учета инфляции, удорожания импортных программ CAT, повышения налогов (в частности, повышения с 1 января 2019 года НДС на 2%) и многого другого!

А теперь вернемся к третьему примеру нашей статьи о переводческой компании, которая выиграла тендер с крупным промышленным заказчиком по цене 350 рублей за стандартную страницу. Как вы думаете, чем в первую очередь всего будет жертвовать такая компания? Качеством переводов? Нормой прибыли? Ставками штатных и нештатных переводчиков? Или она будет жертвовать всем этим одновременно?

Правильно! Она будет жертвовать всем этим, но самое главное, она будет жертвовать своей репутацией, внося свой «посильный вклад» в дальнейшую деградацию российского переводческого рынка.

Что же нам делать в этих сложившихся условиях? Ответ одновременно предельно прост и очень сложен — определить внутриотраслевую «цену отсечения» при определении справедливой рыночной стоимости своих услуг и строго руководствоваться ею при участии (или неучастии) в вышеописанных «тендерах» и подобных им закупочных процедурах.

Мы не можем рыночным способом заставить наших конкурентов принять на себя выработанную нами политику в области определения справедливой рыночной стоимости наших услуг, но мы можем, по крайней мере, отделить себя от тех участников рынка, для которых понятия репутации не существует. 

Автор статьи
Борис Аронштейн