ЗАДАТЬ ВОПРОС ЗАКАЗАТЬ ПЕРЕВОД

И ДА ПОБЕДИТ НАИЛУЧШЕЕ СЛОВО

20 Июл 2015

Джессика Беннетт (Jessica Bennett)

The New York Times, 18 января 2015 г.

Решение Высшего совета лингвистов, на котором звучало много слов, но лишь горстка из них была выбрана для конкурса на высшие почести

- Это наша единственная и наиболее важная задача, - Аллен Меткалф (Allen Metcalf) по-отечески приветствовал в микрофон аудиторию, состоявшую из ведущих лингвистов страны, которые продолжали прибывать в и без того довольно плотно забитый зал. Аллен извинился за тесноту, но времени на дальнейшее вступление уже не было: у лингвистов был в запасе только один час, и им надо было приниматься за работу.

- И что после этого произойдет? – прошептал мне на ухо стоявший рядом мужчина. - Ну, после того, как мы выберем Слово года? Форменное мародерство. Думаю, центр Портленда будет в отключке.

- И это rekt (R-E-K-T – скорописный фонетический эквивалент слова wrecked), - сказал он после паузы.

Это высказывание на старте наиболее ожидаемого ежегодного лингвистического события - выбора Слова года (известного также по его аббревиатуре СГ) Американским диалектическим обществом выглядело, до некоторой степени, лингвистическим юмором. Если бы у «кузнецов слова» существовал Высший совет, то это был бы именно он – место, где наиболее уважаемые специалисты в области грамматики и этимологии, а также лингвисты-энтузиасты собираются для обсуждения своих профессиональных вопросов.

Сама по себе конвенция затрагивает гораздо более широкий круг тем, нежели выбор Слова года. Участники конвенции могут выбирать между лекциями на тему «вокального шкворчания» или «жареного голоса» (скрипучего тембра, часто присущего молодым женщинам), семинара на тему «совершенно потрясающего» полисинтагматического (синтагма – организационная единица последовательности речевых звуков – прим. переводчика) ритма хип-хопа и Крупона (пирожного, представляющего собой гибрид КРУассана и ПОНчика, изобретенного шеф-поваром Домеником Анселем и запатентованного его пекарней в Нью-Йорке – прим. переводчика), а также на более «сложные и языкознанные» темы (как назвал их один из ведущих семинара), например, на тему «траектория дифтонга «ядро-оффглайд» лабиализованного гласного звука среднего ряда калифорнийского диалекта английского языка (дифтонг – комплексный гласный звук, состоящий из двух компонентов – ядра (первый компонент) и оффглайда (второй компонент - переходный звук, воспроизводимый органами речи при переходе от предыдущего звука в неактивную позицию или в позицию для воспроизведения следующего звука) – прим. переводчика).

(Фото: Дэн Кронин (Dan Cronin) для The New York Times)

На конвенцию собралась вся лингвистическая элита, своим присутствием представившая своеобразный справочник «Кто есть кто в мире лингвистики», включая Джеоффа Нунберга (Geoff Nunberg)  (частого гостя Терри Гросс (Terry Gross) – ведущей Национального общественного радио - в качестве эксперта-лингвиста) и Энн Курзан (Anne Curzan) (историка лингвистики, чье выступление на конференции TED (глобальная сеть конференций, организуемых некоммерческим фондом Sapling Foundation под девизом «Идеи существуют для того, чтобы распространяться – прим. переводчика) на тему этимологии слова «реальный» вызвало более миллиона откликов). На конвенции также присутствовал пионер в области судебной лингвистики Роджер Шуй (Roger Shuy), который выступал экспертом на нескольких десятках уголовных процессов, а также Майкл Адамс (Michael Adams), автор труда «Истребительный сленг» (Slayer Slang) – трехсотстраничного исследования языка телесериала «Баффи – истребительница вампиров» (Buffy the Vampire Slayer).

И все же для целей выбора Слова года эта конвенция была особой, поскольку справляла свой четвертьвековой юбилей. Пройдя путь от слова «нет» (no) в 1992 году (классика комедии «Мир Вейна» (Wayne’s World) – до слова «чед» (chad - кусочки, картона, выбиваемые перфоратором, которые буквально потрясли президентскую кампанию 2000 года), голосование этого года было самым массовым.

Правила выбора Слова года просты: участвовать в голосовании может каждый желающий, причем номинации принимаются прямо из зала (эта процедура, пожалуй, единственная, которая позволяет вам увидеть орущего лингвиста). И условия конкурса должны быть, по выражению Бена Зиммера (Ben Zimmer), председателя комитета по новым словам и руководителя конкурса, «наиновейшими». Хотя конкурс и называется Слово года, к участию в нем допускаются и многословные конструкции (к большому разочарованию лингвистических пуристов).

К моменту сбора лингвистов в этот пасмурный февральский вечер короткий список слов, допущенных к конкурсу, был уже отпечатан, что явилось результатом небольшой номинационной церемонии, проведенной предыдущим вечером.

Среди слов-финалистов в «наиболее креативной» категории оказалось слова «менспрединг» (manspreading), обозначающегося мужскую манеру сидеть в общественного транспорте, широко раздвинув ноги и блокируя соседние сидения (русскоязычного эквивалента этого термина не существует – прим. переводчика) (Стоящая рядом женщина язвительно замечает: «Чувак, не дашь рядом присесть!?») и «нарцистик» (narcisstick) - отрицательная коннотация термина, обозначающего штатив для селфи (комбинация слов «нарцисс» и «палка» (stick). Русскоязычного эквивалента этого термина не существует – прим. переводчика).

 Также были представлены и такие серьезные слова, как «Эбола» (Ebola  - заболевание человека и приматов, вызываемое эболавирусом – прим. переводчика), а также «плататель» (platisher) - комбинация слов «платформа» (platform) и «издатель» (publisher), которую Грант Барретт (Grant Barrett), ведущий лингвистической радиопередачи, назвал «самым безобразным словом 2014 года». «ЛЮДЕЙ ПРОСТО СТОШНИЛО», - напечатал он на проекторном экране.

Учитывая, что конкурс этого года проходил в Портленде, термин «ламберсексуал» (lumbersexual - сторонник ношения добротной бороды и дешевой фланели с бородой лесоруба) был особенно уместен, хотя и включен в «ненужную» категорию.

- Иногда играть в слова - это просто развлечение, - таково мнение Тайлера Шнобелена (Tyler Schnoebelen), лингвиста из Сан-Франциско, который, хотя и был в толстом свитере и с бородой, совсем не выглядел ламберсексуалом.

- Однако, - продолжает он, – в идеально правильно подобранном слове или фразе заключено что-то волшебное.

В этом году, несмотря на призывы Гретхен МакКуллок (Gretchen McCulloch), редактора лингвистического блога интернет-издания Slate (она, впрочем, поклялась продолжить борьбу за эти слова в следующем году), лингвисты решили не номинировать такие слова как «эмоджи» (emoji) или эмотиконы (emoticons) (японские пиктограммы эмоций (смайлики) – прим. переводчика). Тем не менее, впервые слово «хэштег» (hashtag) (тематическая метка в социальных сетях – прим. переводчика) попала в свою собственную категорию. Среди наиболее заметных хэштегов были «да» - всем женщинам» (#yesallwomen), родившийся перед самым голосованием в Университете штата Калифорния в городе Санта Барбара), «я не могу дышать» (#icantbreathe) – последние слова Эрика Гарнера (Eric Garner) (чернокожая жертва полиции в Нью-Йорке, который был задушен при аресте – прим. переводчика) и «жизни чернокожих имеют значение» (#blacklivesmatter), который стал лозунгом протестовавших против расового неравенства после убийства Майкла Брауна (Michael Brown) в городе Фергюсоне, штат Миссури.

- Это здорово, что хэштег является теперь полноправной лингвистической единицей, - говорит двадцативосьмилетняя Аллисон Шэпп (Allison Shapp), которая изучает лингвистику Твиттера.

И хотя конкурс самых «актуальных» слов и является хорошей темой для прессы – Оксфордский и Мерриэм-уэбстерский словари, а также сайт Dictionary.com теперь также выбирают свои Слова года – это не означает, что выбранная таким образом терминология выдержит проверку временем. Когда Американское диалектическое общество провело в 1990 году свой первый конкурс, ее исполнительный секретарь м-р Меткалф надеялся на то, что широкие массы полюбят игру в слова. И первым Словом года было названо загадочное слово «Bushlips» (губы Буша) как термин искренней политической риторики.

- Это было слово-ссылка на обещание Джорджа Буша старшего: «Читайте по моим губам: новых налогов не будет». Сейчас – это просто пустой звук, - объясняет м-р Зиммер.

Непристойно? Невразумительно?

- Это правда, что какие-то вещи, которые в какой-то момент кажутся вполне себе «трендовыми», для будущих поколений будут совсем непонятны, - продолжает он.

Такое замечание особенно актуально сегодня, когда каждое новое слово кажется «флешмобмнее» предыдущего. Для лучшего понимания языковых тенденций современные лингвисты изучают Твиттер, а многие слова-номинанты этого года родились в Интернете, включая слово «Колумбизинг» (Columbusing) (т.е. Колумб, «открывающий» Америку), которое применяется для обозначения культурного присвоения.

- Слово, за которое я не голосовал, за что себя теперь и корю, - это «нямнямням» (nomnomnom), – м-р Шнобелен имел в виду ономатопическое повторение звуков прожорливым Печеньковым чудовищем, поглощающим еду. Это слово проиграло на конкурсе 2010 года слову «app» (сокращенное от application – приложение – прим. переводчика).

- Я прекрасно помню, что лингвист, номинировавший слово «nom» сказал при этом: «Голос, отданный за слово «нямнямням» - это голос, отданный за выражение удовольствия». Думаю, он был прав, - заключает Шнобелен.

А тем временем в глубине зала две молодые женщины объясняли пожилой участнице конвенции значение слова «bae» (милый – контекстуальный синоним слова «красавчик» (beau). В силу чего  слово «баелесс» (baeless) (русскоязычного эквивалента этого термина не существует – прим. переводчика) означает человека без пары (то есть, одинокого).

Предложение номинировать выражение «сознательный разрыв» (conscious uncoupling), которое получило отрицательную коннотацию с легкой руки Гвинет Пэлтроу и Криса Мартина (актриса Гвинет Пэлтроу и композитор, пианист и певец Крис Мартин недавно объявили о своем разводе – прим. переводчика) вызвало в зале явно слышимую волну вздохов. А вот дискуссия, сопровождавшая выдвижение на номинацию слова «бадтендер» (budtender) (производное сложносочиненного слова «bartender» (бармен), в котором  корень «bar» заменен на корень «bud» («травка» - бутон женского растения марихуаны) – прим. переводчика), которое является неотъемлемой частью современного жаргона «марихуанной эры» (означающего бармена, предоставляющего клиентам заведения «травку»), прошла проста замечательно. «Медицинские пункты выдачи марихуаны будут только увеличиваться числом», - раздался женский голос из передних рядов.

А затем наступило время слова «бейсик» (basic), которое зародилось в хип-хопе, а теперь является термином, определяющим определенную породу людей (обычно женщин), которые покупают продукты массового спроса и, вероятно, носят изделия фирмы Ugges («Пьют тыквенное латте и носят лосины», - говорит о них Джейн Соломон (Jane Solomon), лексикограф сайта Dictionary.com).

- Бейсик! Бейсик! Бейсик! - начали скандировать лингвисты помоложе.

М-р Зиммер призвал толпу к порядку, поскольку до окончания конкурса оставалось лишь несколько минут.

Финальное голосование подтвердило тот редкий случай, когда все лингвисты сошлись на одном слове, и этим Словом года стало #blacklivesmatter.

С точки зрения политического лозунга это слово практически не имело себе равных, однако (что вполне естественно), дебаты по поводу его лингвистической значимости только начинались.

- Каким образом путем известного трюка наиболее известный трехсложный хэштег становится Словом года? - позже спрашивал лингвист и эксперт по сленгу Джонатан Лайтер (Jonathan Lighter).

- То есть, как я понимаю, между «Словом года» и «Цитатой года» не существует явного различия? – вторил ему Фред Шапиро (Fred Shapiro), заведующий библиотекой юридической литературы Гарвардского университета.

Мисс Шепп пояснила, что необходимо понимать: «то, что делает слово словом, еще даже не является в современном мире устоявшейся концепцией».

Как мне теперь кажется, именно это объяснение и является отражением нового современного лингвистического порядка.  

 

Перевод с английского Бориса Аронштейна