ЗАДАТЬ ВОПРОС ЗАКАЗАТЬ ПЕРЕВОД

Трудности перевода Библии: гендерная принадлежность

01 Июн 2017

В Торе, расширенной древнееврейской Библии, а также в более поздней литературе на иврите мы обнаруживаем язык, размывающий границы половой принадлежности. Исследователи Библии, критики и переводчики более поздних трудов, написанных на иврите, уже привлекали внимание к этому явлению.

В своем бестселлере 1990 года «Книга Иеговиста» (The Book of J) Гарольд Блум отметил, что автор и один из источников Пятикнижия Иеговист представляет Бога как «мать и отца» в одном лице - и в самом деле «заботящегося, как мать, отца», как Бога «вне сексуальности".

Сборник стихов 1989 года («Раскол» (Rift), написанный искусным переводчиком и поэтом Питером Коулом, был, по его собственному комментарию для журнала Paris Review, «полубессознательным переводом всего, что я впитывал в себя, - расплывания светского и сакрального планов, обостренного слухового восприятия, размытия половой идентичности в стихах и грамматике иврита ... ".
Еще в 1946 году библеист Эдвин Брум отмечал обилие в Книге Иезекииля гендерно-неопределенных грамматических форм и пришел к выводу, что пророк, должно быть, страдал «гендерной путаницей». Но этот гендерно-неопределенный язык древнееврейской Библии стал предметом комментариев задолго до двадцатого века.

Еще в одиннадцатом веке выдающийся толкователь Торы Раши (раввин Шломо бен Ицхак, ум. 1105 г.) вынужден был объяснять, почему Моисей обратился к Богу во втором лице единственного числа женского рода («ты») (Книга Чисел 11:15). Раши предположил, что Моисей «ослабел» и слишком устал, чтобы произнести двусложное слово atah - второе лицо единственного числа мужского рода, и потому оборвал его после первого слога. Надуманное объяснение Раши не так интересно, как тот факт, что он чувствовал вынужденную необходимость объяснить гендерную неопределенность языка Торы.

Перевод даже сравнительно простого текста таит в себе трудности. Любой, кто прекрасно владеет двумя языками, все равно будет стараться уловить «на вкус» ритмичность, аллитерации, аллюзии и игру слов исходного текста. И сделать это безукоризненно не получится. Иногда хорошего результата здесь просто не бывает.

Но когда смысл текста намеренно скрыт - возможно все, что угодно! Именно так и обстоит дело с Библией на иврите. Бен Сира, переписчик манускриптов, живший во втором веке до н.э., писал о множестве «неожиданных поворотов», «неясностей», «загадок» и «скрытых сущностей» в Торе (Бен Сира 39: 1-8). А еще оттолкнул любознательных: «Все скрытое вам и не нужно», - писал он (Бен Сира, 3: 21-24).
Внук Бен Сиры перевел работы своего деда на греческий и предупредил читателей, что разница между исходным текстом его деда на иврите и его собственным переводом на греческий «немалая» (Бен Сира, Пролог, 15).
Иногда преднамеренно и всегда неизбежно многое теряется в переводе. Не зря раввины объявляют день, когда сама Тора была впервые переведена (на греческий), ежегодным днем траура.

Читая Тору в переводе, мы и сами, пожалуй, признаем, что между переводом и оригиналом лежит огромная пропасть. Как справедливо отмечает Авайя Кушнер, собственный колумнист издания Forward и автор весьма поучительной книги «Грамматика Бога» (The Grammar of God), «эта самая пропасть между языками имеет значение».

Вы можете прочитать больше интересных статей на сайте American Translators Association