ЗАДАТЬ ВОПРОС ЗАКАЗАТЬ ПЕРЕВОД

Введение (Часть 1)

03 Фев 2017

Что перевод? – на блюде с крышкой
Бледна поэта голова.

Что такое перевод? Этот вопрос существует со времени появления в человеческом обществе многоязычия, то есть способности отражать явления окружающего мира системой звуковых (а позже письменных) символов, понятных только определенной группе людей и непонятных (или только отчасти понятных) другим группам. Если речь идет о конкретных понятиях материального мира (ложка, солнце, волосы и т. д.), то за сотни тысяч лет сосуществования разноязычных групп у них выработались взаимосогласованные термины, отражающей одни и те же понятия в разных системах звуков и письменных символов. Вершиной этого согласования стали словари – сначала бумажные, затем электронные и, наконец, сложные алгоритмические программные обеспечения (например, Google Translate), позволяющие в тысячные доли секунды сформировать на основе вводной информации на одном языке идентичный ему информационный массив на другом языке. Будущее такого рода «лингвистического трансфера» вполне понятно и результатом его станет практическое многоязычие (по крайней мере, в отношении основных существующих на настоящее время в мире языков – европейских, китайского и, может быть, русского и японского) всего населения Земли.

А что, если требуется переложить на другой язык ощущение, аллюзию, ассоциацию и другие элементы чувственной сферы? А если для этого необходимо еще на основе ритмических норм одного языка воссоздать ритмику языка совершенно другого по строю и языковым нормам? Здесь упомянутая ранее «система взаимосогласованных терминов» не даст желаемого результата, которым в этом случае является общность эмоционального восприятия этих терминов, например ощущений, возникающих у любого человека (независимо от того, на каком языке он говорит) при восприятии таких слов как «любовь», «ненависть», «смерть», «жизнь». Общепринятый термин, а именно «художественный перевод» - это, пожалуй, единственная общность, которая в отличие от «технического перевода» существует в настоящее время для такого «лингвистического трансфера». Дальше начинаются лишь одни вопросы, и самый главный из которых:

А ВОЗМОЖНО ЛИ В ПРИНЦИПЕ ПЕРЕНЕСЕНИЕ СОЗДАННОЙ НА ОДНОМ ЗРИТЕЛЬНО-ЗВУКОВОМ РЯДЕ ОДНОГО ЯЗЫКА АССОЦИАТИВНО-ЧУВСТВЕННОЙ СФЕРЫ НА ДРУГОЙ ЯЗЫК?

В своей книге «Между языками» я писал: «Перевод – этот всегда кража. Пусть невольная стыдливая, но кража. Как правило, переводчику не представляется возможным в этой краже оправдаться, поскольку редактор перевода и его читатели не владеют языком оригинала в той степени, в которой можно почувствовать все тонкости языковых переходов».

А вот как определил художественный перевод В. Г. Иваницкий: «Художественный перевод — парадоксальное занятие. Парадоксальное уже хотя бы только потому, что оно представляет собой несвободное творчество, от которого, в отличие от других видов несвободного творчества (как вообще это возможно — оксюморон!) не воротит с души. Переводчик рабски зависит от оригинала и должен железно соответствовать генеральной линии, а изворачиваться — как может. Оригинал — он и есть оригинал, и он равен самому себе, если вынести за скобки по-разному недоступные наблюдателям слои контекста».

И, наконец, автор гениального с точки зрения русского языка романа «Дар» Владимир Набоков так (с достаточной долей самоиронии) определил отношение своего англоязычного перевода «Евгения Онегина» (считающегося по сегодняшний день лучшим из когда-либо напечатанных) так:

Vladimir Nabokov

On Translating “Eugene Onegin”

(an illustration of the “Onegin” Stanza – metre and rhyme pattern)

     

              I.
What’s translation? On a platter

A poet’s pale and glaring head,

A parrot’s screech, a monkey’s chatter,

A profanation of the dead.

A parasites you were so hard on

Are pardoned if I have your pardon,

O, Pushkin, for my stratagem:

I travelled down your secret stem,

And reached the root, and fed upon it

Then in a language newly learned,

I grew another stalk and turned

Your stanza patterned on a sonnet,

Into my honest roadside prose –

All thorn, but cousin to your rose.

             II.
Reflected words can only shiver

Like elongated lights that twist

In the black mirror of a river

Between the city and the mist.

Elusive Pushkin! Persevering,

I still pick up Tatiana’s earring,

Still travel with your sullen rake.

I find another man’s mistake,

I analyze alliterations

That grace your feats and haunt the great

Fourth stanza of your Canto Eight.

This is my task – a poet’s patience

And scholiastic passion blent:

Dove-droppings on your monument.  

  

Подумайте над тем, насколько полярны между собой даже эти несколько определений, и сколь различны представления их авторов о «верховенстве права» оригинала. А иронический англоязычный поэтический анализ степени «соотнесенности» поэтического перевода и русскоязычного оригинала сам может стать предметом обсуждения «рамок дозволенности» при переводе иноязычных поэтических текстов. Мы начнем рассуждать об этих рамках в следующий раз, задавая этим тон каждой из нашей последующих колонок.

 

В целом же, с вашей, читатели, помощью мы попытаемся дать ответ на этот самый важный вопрос, а также на вытекающие из него многочисленные вопросы художественного перевода (и более узко – художественного поэтического перевода, а еще более узко - русскоязычного поэтического перевода англоязычных авторов):

  1. Помогает ли поэтическим переводам, если переводчик поэзии сам владеет искусством поэтического слога (как, например, Пастернак и Маршак)?
  2. Кто лучше справляется с поэтическим переводом – «профессиональный» переводчик или «переводчик-поэт»?
  3. Что такое «контекстный» и что такое «ассоциативно-чувственный» поэтический перевод?

 

… а также многие другие вопросы

 

В наших аналитических колонках мы с удовольствием ответим и на ваши вопросы, а также разместим и обсудим присланные вами переводы и другие материалы, относящиеся к предмету наших будущих дискуссий. Более того, именно ваше активное участие в этом процессе сделает наши колонки настоящим форумом художественного поэтического перевода.

 

Борис Аронштейн